Оказание юридических услуг - консультации, защита и представительство в судах по гражданским, уголовным, административным и хозяйственным делам.
Научные публикации
Игорь ЯРТЫХ, Первый вице-президент Федерального союза адвокатов России.
Слуга трех господ (Мысли вслух)
Российская адвокатура вступила в период радикальной реконструкции. Какой она станет, зависит от многих обстоятельств, в том числе от ясного понимания всеми участниками этого процесса роли и места адвокатуры в обществе. И думается, не случайно, как и в ходе великой судебной реформы XIX века, сегодня все чаще звучат рассуждения по поводу публично-правового характера нашей деятельности.
В самом деле, это ли не коренной вопрос самого смысла существования адвокатуры: кому мы служим – клиенту, обществу или государству? И пусть теоретически ответ на него, в принципе, ясен, практикой он, увы, подтверждается далеко не всегда.
Еще на заре становления нашего сообщества один их первых исследователей адвокатской деятельности в России Евгений Васильевич Васьковский, проштудировав массу изданий, включая зарубежные, пришел к выводу о публичной природе адвокатуры. Вслед за коллегами, полагавшими, что адвокат – “общественный деятель”, а его профессия – “общественная должность”, автор известной книги “Организация адвокатуры” (СПб., 1893) констатировал, что как в уголовном, так и в гражданском процессе адвокат действует не сам по себе, а в качестве уполномоченного обществом и в его интересах. Более того, по убеждению Васьковского, адвокатура представляет собой также “фактор правосудия и элемент судебной организации”, то есть служит таким образом и государству. А иначе, считает он, и быть не может. Поскольку “признав адвокатуру служением частным лицам, мы обратим адвоката в наемного софиста, готового защищать правого и неправого, смотря по тому, кто больше даст, имеющего в виду торжество своего клиента, а не истины, играющего роль попеременно то союзника, то врага правосудия, а потому деятеля, опасного для государства и общества”.
Что ж, общество действительно заинтересовано в том, чтобы в суде побеждал не более сильный, а правый. Только как заранее оценить правоту одной из сторон? Об этом можно судить лишь по решению суда, вступившему в законную силу. И то если априори признать, что в нем воплощены истина и справедливость. А это, как известно, бывает не всегда. Увы, это обстоятельство большинство дореволюционных авторов явно игнорировало.
Не лучше обстояло дело и позднее. Тезис о публично-правовом характере адвокатской деятельности по-прежнему скорее постулировался, нежели доказывался. Так один из знаковых юристов-теоретиков советского периода Михаил Соломонович Строгович писал: “Функция защиты – публичная, общественная, имеющая государственное значение. Защитник – судебный деятель, участвующий в отправлении судом социалистического правосудия... поэтому защитник в своих действиях на суде не связан целиком волей своего подзащитного и определяет свою линию защиты так, как он это считает отвечающим задачам советского правосудия. В противном случае деятельность защитника на суде из содействия правосудию может превращаться в противодействие ему, что было бы грубейшим извращением задач советской адвокатуры”.
Как видим, налицо все та же идеализация суда, к слову, особенно неприемлемая именно в отношении социалистического правосудия, и все те же заклинания вместо доказательств. Впрочем, вполне объяснимые. Поскольку как в отдаленные от нас времена, так и в недавние суд представлял государство, откровенно противостоящее личности. Но признать это не представлялось возможным. Однако, как не вспомнить, сколь негативно воспринималось властью любое отклонение адвоката от служения правосудию в пользу служения личности. Будь то реакция царедворцев на защиту Веры Засулич или репрессии партноменклатуры в отношении адвокатов, “чересчур активно” защищавших советских диссидентов.
Собственно, нынешний взгляд на публично-правовой характер адвокатуры и адвокатской деятельности, по-моему, как раз и обусловлен общественным прогрессом последних десятилетий и эволюцией законодательства, отразившего смещение вековых акцентов во взаимоотношениях государства и личности. Хотя, мне кажется, этот воистину исторический сдвиг еще не стал предметом серьезного научного анализа.
Тем не менее вспомним. Деление интересов на частные и публичные, как и соответствующие им отрасли права, восходит еще к Древнему Риму. “Публичное право, -- утверждал Ульпиан, -- относится к положению римского государства. А частное – к пользе отдельных лиц”. И само собой подразумевалось, что нет и не может быть ничего объединяющего эти два интереса, эти две отрасли права. Однако ничто не вечно под Луной. Дрогнул и этот казавшийся незыблемым догмат. Ныне действующая Конституция РФ содержит множество положений, подчеркивающих заинтересованность государства в защите не только публичных, но и частных интересов граждан. Это и объявление России правовым государством (ст. 1), что предполагает торжество права и равную защиту интересов общества и личности, и включение в обязанность государства признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина (ст. 2). В экономической сфере это признание и защита “равным образом” форм собственности -- частной, государственной, муниципальной и др. (ст. 8 ч. 2). Это, наконец, гарантия судебной защиты прав и свобод человека и гражданина (ст. 46) и т. д.
С другой стороны, не нужно быть особенно проницательным, чтобы увидеть, как с внедрением в нашу жизнь принципов рыночной экономики, с возрождением частной собственности и предпринимательства частные и общественные интересы начали теснейшим образом переплетаться. Только предприятие, дающее прибыль своим хозяевам, обеспечивает граждан рабочими местами, а государство – налоговыми поступлениями. И столь же стремительно стали размываться границы, отделяющие частное право от публичного. И мы уже не можем согласиться с утверждением Большого юридического словаря (М., 1997, с. 570) о том, что к отраслям публичного права относятся “международное публичное право, конституционное право, административное право, финансовое право, уголовное и уголовно-процессуальное право и ряд других”. Ибо любое из них ныне содержит положения, которые могут использоваться и при защите частного интереса. Разделы Конституции России, определяющие статус личности, нормы УПК РФ и КоАП РФ – ярчайшее тому подтверждение.
Отсюда бесспорен вывод: пока адвокат осуществляет свои функции в рамках закона и способствует утверждению права (не забудем, оно не всегда идентично закону), он действует в интересах как частного лица, так и общества, и государства. Он как бы становится слугой сразу трех высоких особ. И эта его деятельность не может оцениваться иначе как публично-правовая. И напротив, если адвокат ставит перед собой цели, противоречащие праву, либо использует противозаконные средства и способы защиты, его деятельность перерастает в антиобщественную, угрожающую в том числе и коренным интересам частного лица (подзащитного). Относительно последнего замечания можно привести массу доводов. Но я ограничусь одним: серьезному защитнику вовсе небезразлично, как сложится судьба его подопечного после суда – раскается ли он в содеянном, будет ли до конца дней своих замаливать грехи или продолжит преступный путь. Ибо только такая позиция сочетает заботу как о личном, частном интересе, так и о публичном, общественном.
Увы, ошибочные представления о природе адвокатуры, непонимание ее роли в обществе и государстве обнаруживаются не только у отдельных коллег. Ими часто грешат и чиновники, и законодатели. Действующие Налоговый и Трудовой кодексы РФ, да и наш новый адвокатский закон во многом несут на себе отражение как раз былых подходов, а значит, неизбежно рождают неоправданные проблемы.
Наиболее животрепещущая связана с участием государства в обеспечении доступной для населения юридической помощи. Такая помощь, как известно, продекларировна Конституцией России (ст. 48) и, стало быть, государство приняло на себя роль гаранта предоставления гражданам такой помощи, в том числе бесплатной. Но ведь с этой ролью оно пока явно не справляется. Из года в год, как свидетельствует статистика, в десятках районов страны нет ни одного адвоката, и государство ничего не сделало, чтобы изменить ситуацию. Первое упоминание о необходимости открыть в забытых богом местностях юрконсультации мы нашли в только что вступившем в силу законе “Об адвокатской деятельности...”. Но в каких формулировках? Оказывается, это бремя должны взвалить на себя сами же адвокаты, их палаты в субъектах Российской Федерации!
А оплата государством участия адвокатов в делах по назначению следствия или суда? Ее уровень не позволяет коллегам из глубинки даже подписаться на юридические издания или приехать на семинар в областном центре. А установленные государством ставки оплаты адвокатских помещений? В Москве, например, они следуют в перечне тарифов сразу после... казино и других увеселительных заведений! Вот это и есть следствие глубокого непонимания властью публично-правовой функции адвокатуры, а отсюда и своего участия в реализации конституционных норм.
В результате адвокатура оказалась заложницей собственного преклонения перед Законом. Опираясь на корпоративную солидарность, коллегии адвокатов изобретают всевозможные формы оказания материальной поддержки тем собратьям, кто честно исполняет свой конституционный долг: спешит к следователю или в суд для участия в процессе. Но позвольте, как же можно мириться с такой несправедливостью? И опять мы сталкиваемся с принципиально неверной трактовкой властью характера адвокатской деятельности. Она открыто отождествляет адвокатуру с доходным бизнесом. Оттого и принимает за норму, когда преуспевающий адвокат спонсирует малоимущего коллегу.
Но адвокатура никогда не являлась и не является коммерческой организацией. Это особый институт гражданского общества, встроенный в силу специфики своих задач в правоохранительную систему государства. Оказывая юридическую помощь, адвокат производит лишь особый интеллектуальный продукт, основную часть себестоимости которого составляют его собственный интеллект, помноженный на полученное образование, и такие личные качества, как трудолюбие, целеустремленность, упорство. И стало быть, применительно к его труду совершенно нельзя говорить ни о прибавочной стоимости, ни о прибыли, подлежащей налогообложению в порядке, установленном для индивидуальных предпринимателей.
Что же в итоге? Во-первых, полагаю, то, что в эффективном функционировании адвокатуры как публичного института заинтересованы не только частные физические и юридические лица, но и общество, и государство. А во-вторых, возложив на адвокатуру определенные публичные обязанности, государственная власть должна взять на себя обеспечение реализации этих обязанностей. Причем не только путем законотворчества, но и мерами экономического и организационного характера. При невыполнении этого условия ставится под сомнение такая важнейшая конституционная гарантия, как обеспечение каждому гражданину квалифицированной юридической помощи, а значит, и сама надежда граждан на справедливость.