Оказание юридических услуг - консультации, защита и представительство в судах по гражданским, уголовным, административным и хозяйственным делам.
Научные публикации
Самоуправление как организационная основа реализации адвокатурой функции института гражданского общества.

 Распад СССР и возрождение на его руинах независимой России стали толчком к фундаментальной перестройке всей социально-политической жизни государства на основе новых идей, в основе которых лежат принципы верховенства закона, примата прав и свобод человека, частной собственности и рыночной экономики. Одним из ключевых вопросов начавшегося государственного строительства стал вопрос судебно-правовой реформы. Принятая в 1992 г. Концепция судебной реформы предполагала реорганизацию и совершенствование деятельности всех институтов судебной системы, включая и адвокатуру.   
 Процесс становления современной российской адвокатуры был сколь бурным столь и драматичным. Вдохнув воздух перемен, российская адвокатура активно включилась в поиск новых форм и методов оказания квалифицированной юридической помощи гражданам, нуждающимся в ней и организации самого адвокатского сословия. С закреплением в 1993 г. в статье 48 новейшей Конституции РФ государственной гарантии гражданам на квалифицированную юридическую помощь предопределило основные направления развития и параметры будущей адвокатуры.
Ключевыми вопросами реформирования адвокатской деятельности являлись: вопросы процессуального статуса адвоката, полномочий адвоката вне судебного представительства, государственных гарантий адвокатской деятельности, юридической и социальной защищенности адвокатов и членов их семей.
Главным вопросом реформирования адвокатуры стал вопрос создания единой адвокатской корпорации в масштабах всей страны в четких и понятных организационных формах, позволяющих строить эффективные взаимоотношения с государственной властью, сохраняя внутрисословную независимость и самоуправление.
Принципиальным является и вопрос о соотношении профессиональной правозащитной деятельности (в основном судебной) и публичной функции адвокатуры как института гражданского общества.      
Действующий Федеральный закон от 31 мая 2002 г. N 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» принят Государственной Думой 26 апреля 2002 года, одобрен Советом Федерации 15 мая 2002 года, последние изменения в него были внесены 28 октября 2003 г., рождался в чрезвычайных муках и ожесточенных спорах. Без обращения к истории его принятия, чрезвычайно сложно оценить и понять все его достоинства и недостатки. В настоящей статье мы уделим больше внимания правовым коллизиям, которые на наш взгляд, породил закон и которые на сегодня представляют серьезную практическую и научную проблему. Не оставим без внимания и то положительное что привнес Закон в исследуемую нами тему.
В начале девяностых годов прошлого столетия адвокатура пытаясь найти форму всероссийского корпоративного единства, стала активно создавать всевозможные адвокатские общественные объединения. Всего было учреждено пять общественных объединений. Наиболее организационно сильными (имевшими большое количество членов) соответственно и значимыми из них стали Федеральный союз адвокатов России (далее по тексту - ФСАР) и Гильдия российских адвокатов (далее по тексту - Гильдия). Если ФСАР объединял и представлял в основном старую традиционную адвокатуру, то Гильдия объединяла пореформенную адвокатуру, адвокатуру «нового времени» (так называемые «параллельные коллеги адвокатов»).   
С первых шагов своей деятельности, каждая общественная организация адвокатов считала делом чести предложить корпорации свой проект закона, не безосновательно полагая, что если он будет принят большинством сообщества, то такая организация приобретет безусловное идейное лидерство и незыблемый авторитет, за которым может последовать и фактическое объединение всей корпорации на ее уже существующих структурах.
    Анализ всех проектов закона об адвокатуре, предложенных адвокатскими общественными организациями позволяет сделать вывод о наличии в адвокатуре единства по ряду принципиальных вопросов и непреодолимых разногласиях по другим не менее важным проблемам. Что же не вызывало противоречий? Первое - в основе подхода адвокатского сообщества к определению своего места и роли в будущем, был заложен принцип организационного единства адвокатской корпорации на всей территории Российской Федерации. Второе – адвокаты полагали, что адвокатская деятельность, т.е. профессиональная правозащитная деятельность и гражданская функция адвокатуры, как публичного института между собой тесно и неразрывно связаны и могут быть реализованы лишь во взаимосвязи. Третий – адвокатура представлялась как негосударственная, независимая и самоуправляемая корпорация выполняющая, государственно значимую функцию по оказанию квалифицированной юридической помощи всем нуждающимся в ней в соответствии с принципами, провозглашенными и закрепленными в Конституции РФ. Четвертый – взаимодействие адвокатуры и государства должно строиться на принципах общественно-государственного партнерства. Для реализации, которого между уполномоченным государственным органом и высшим органом адвокатского самоуправления должен заключаться публичный договор, определяющий взаимные права и обязанности, а также порядок и формы их реализации. Пятое – адвокаты исходили из того, что адвокатская деятельность есть некоммерческая деятельность и в этой части, с учетом специфики решаемых задач, государство должно разработать специальную систему налогообложения и программу участия в деятельности адвокатских образований. Вот, пожалуй и все вопросы которые не вызывали принципиальных разногласий и в той или иной редакции принимались всеми участниками процесса по подготовке адвокатского проекта Закона.
Однако, были и существенные разногласия, которые не позволяли говорить о единстве сословия и возможности его плодотворной работы во имя общего будущего. Главным вопросом, по которому единства не было и не могло, в сущности, быть – был вопрос политический. А именно, кто будет флагманом и на чьей структуре должно в будущем произойти объединение. По логике вещей объединение, при соблюдении всех вышеназванных принципов, могло произойти на реально действующих адвокатских структурах.
С региональным объединением все более или менее было понятно, хотя и здесь были свои проблемы. Объединение в регионах могло произойти на базе самой большой коллегии адвокатов из всех существовавших на момент принятия закона. В большинстве субъектов РФ такими коллегиями были традиционные коллегии адвокатов, основная часть которых были коллективными членами Федерального Союза адвокатов России. Однако, к тому времени в ряде регионов помимо традиционных коллегий адвокатов уже существовала одна или несколько вновь созданных (параллельных) коллегий. Большая часть параллельных коллегий адвокатов становилась членами Гильдии российских адвокатов. Параллельные коллегии адвокатов, учитывая закостенелость и неповоротливость традиционных коллегий, используя зачастую не совсем нравственно чистые приемы, стремительно увеличивали количество своих членов. При таких обстоятельствах в ряде регионов параллельные коллегии адвокатов по количеству членов, превзошли традиционные коллегии и претендовали на то, чтобы стать базовыми организациями при объединении региональной адвокатуры.
    Таким образом, между Федеральным Союзом адвокатов России и Гильдией российских адвокатов в период с 1995 г. по 2001 г. шла непримиримая борьба за идейное и организационное лидерство в адвокатском сообществе.
Какие же противоречия адвокатура, так и не смогла преодолеть и по каким вопросам, единства так и не было достигнуто.
Первым принципиальным вопросом, по которому не было единства -  был фундаментальный вопрос о форме и способах объединения сословия в общероссийскую корпорацию. Большая группа адвокатов полагала, что поскольку в правотворчестве надлежит в первую очередь исходить из норм Конституции РФ, то рассуждая о формах объединения, следует отталкиваться от пункта 2 статьи 30 Конституции РФ, которая устанавливает, что: «Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем». Если следовать этой норме, то адвокаты имеют право на объединение, как и все граждане России. Но объединяться, т.е. вступать в это объединение или нет — их личное дело, загонять адвокатов под одну «крышу» никто не в праве. Сторонники такой позиции считали, что в основу Закона об адвокатуре следовало положить простой, понятный и справедливый механизм: лицензирования или сертификация, с последующим самоорганизацией сословия.
Как и в какой форме, адвокатам это удобнее сделать, и стоит ли вообще это делать они должны решать в соответствии с  Конституцией РФ самостоятельно, руководствуясь гражданским законодательством. Сторонников такого подхода к будущему адвокатского сообщества мы назовем «либералами от адвокатуры» (далее мы будем использовать этот термин для характеристики этой группы неоднократно - прим. автора И.Я.). Среди этой группы были и либерал - радикалы, которые, к счастью составляли меньшинство. Эта группа предлагала принять Закон «Об адвокатской деятельности» и на том закончить дискуссию, оставив объединение на откуп обстоятельствам, не учитывая уже сложившие реалии и чаяния большинства.
    Другая группа адвокатов полагала, что с учетом принятия специального закона государство для облегчения взаимодействия с адвокатурой может обязать сословие на объединение в специфические объединения, регулируемые специальным законом, таким образом, подчеркнув исключительность деятельности, которую осуществляют адвокаты и заинтересованность государства в ее упорядоченности. К сторонникам такой идеи относилось большинство умеренных и трезво мыслящих адвокатов и ученых занимавшихся проблемами адвокатуры. В своих доводах они приводили пример и государств с развитыми формами политического устройства и историю российской адвокатуры, которая всегда стремилась к объединению, а также тенденции и опыт текущего исторического этапа. Но, и в этом лагере были свои радикалы, назовем их «ультраконсерваторами», которые полагали, что адвокатура должна существовать исключительно под опекой государства, вплоть до того, что адвокаты должны быть приравнены к госчиновникам и иметь государственные ранги.
Активные попытки адвокатуры предложить свои решения назревших вопросов и довести до законодателя чаяния всего адвокатского сословия разбивались о рифы непримиримых противоречий между адвокатами консерваторами, приверженцами традиционной адвокатуры и адвокатами новаторами, сторонниками радикальных изменений в формах и способах предоставления адвокатской помощи и устройстве адвокатской корпорации. Следует заметить, что законодатель, наблюдая за жаркими дебатами в адвокатуре, особенно и не стремился примкнуть к какой-либо стороне, однако внимательно отслеживал все происходящее.
В конце девяностых к государственной власти в стране пришли политики государственниками во главе с новым Президентом. Не долго раскачиваясь, Президент РФ в феврале 2001 г. внес в Государственную думу РФ проект Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», который вызвал в адвокатском сообществе бурю негодования и недоумения. В проекте не было учтено практически ни одно пожелание адвокатуры. В самом названии проекта Закона прослеживалась совершенно иная философия, чем так которой придерживалась адвокатура. «Адвокатура» и «адвокатская деятельность» были определены самостоятельными правовыми категориями и фактически разведены функционально. И хотя проект Закона не стал на позиции ни левых, ни правых радикалов, тем не менее, он не отвечал ни чаяниям большинства адвокатского сообщества, ни реальностям исторического периода, ни задачам которые предстояло решать в обозримом будущем российской адвокатуре. При первом прочтении проекта Закона создавалось устойчивое впечатление, что его авторы, имея поверхностное представление о публичной природе, сущности и задачах адвокатуры, помятуя о жестких дискуссиях происходивших среди адвокатов, решили вопрос по своему разумению.
Интересной представляется реакция адвокатского сообщества на внесенный в Думу Президентом РФ законопроект. Практически все адвокаты знакомые с ним, высказались резко критически. В этот период адвокатура нашла в себе силы объединиться и в мае 2000 г. по инициативе ФСАР и Гильдии РА был проведен чрезвычайный съезд адвокатов России, на котором проект Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» внесенный в государственную думу подвергся уничтожающей критике. В резолюции принятой съездом адвокаты не только обратили внимание на недостатки законопроекта и предложили свое видение и решение большинства спорных вопросов, но и публично обратились к Президенту РФ и Государственной думе РФ с предложением создать согласительную комиссию по его доработке.
В результате чрезвычайно не простой работы президентский проект Закона, внесенный в Государственную думу РФ, был серьезно переработан и изменен. Как свидетельствовали сами участники работы согласительной комиссии, от первоначального варианта проекта «осталось лишь треть норм и часть названия». Самым главным, на что была направлена деятельность согласительной комиссии, была работа по обеспечению действительной независимости адвоката и адвокатуры. Значительно удалось продвинуться и в вопросе защиты интересов адвокатов и членов их семей. Сегодня в большинстве правоположений закона определяющих место и роль адвоката в системе отправления правосудия, а также меры по обеспечению его профессиональной независимости и защищенности, следует признать действующий Закон соответствующим стоящими перед адвокатурой профессиональным задачам и реализующим интересы адвокатского сообщества. Что же относительно той части Закона, которая определяет гражданственность адвокатской корпорации, здесь существует большой комплекс теоретических и практических проблем которые необходимо решать безотлагательно.          
    Вернемся к действующему Федеральному закону от 31 мая 2002 г.  N63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (в ред. Федеральных законов от 28.10.2003г. N 134-ФЗ, от 22.08.2004г. N 122-ФЗ, от 20.12.2004г. N 163-ФЗ, от 24.07.2007г. N 214-ФЗ)
Как видно из названия Закона, на что мы ваше указывали, законодатель разделил понятия «адвокатура» и «адвокатская деятельность», таким образом, разорвав не только корневое, но и философское единство адвокатуры как специфического негосударственного института выполняющего государственную функцию.
Нам представляется, что такое разделение было сделано умышленно, дабы решить задачу отделения профессиональной правозащитной деятельности от гражданской функции адвокатуры и таким образом облегчить управление адвокатурой в случаях, когда это будет необходимо государственной власти.
Из пункта 1 статья 3 Закона, которая называется «Адвокатура и государство» усматривается, что: «Адвокатура является профессиональным сообществом адвокатов и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления»
    По смыслу данной статьи адвокатура, во всяком случае, не является государственным учреждением и не может им быть в будущем, поскольку не входит в систему государственной власти и органов местного самоуправления. Следовательно, можно предположить, что адвокаты, являясь обычными гражданами свободны в определении как своей частной, так и публичной жизни и деятельности и ограничить ее может только закон. Правильная и безусловно соответствующая природе адвокатуры норма. Казалось,  развивая далее заложенный в это правоположение смысл, законодатель должен был указать что «объедение адвокатов в единую организацию (т.е. в «адвокатуру» в смысле корпорацию) происходит в порядке и на условиях определенных Законом «Об общественных объединениях» Однако, законодатель этого не сделал. Тогда возникает вопрос, что послужило причиной и каковы основания установленной законом системы организации адвокатуры, т.е. понуждения адвокатов, и что таким образом преследовала власть?
    Под основанием, как нам представляется, власть понимает участие адвокатов в судебной деятельности, с этим, с оговорками, можно согласиться. Но зачем устанавливать систему? Ответ простой. Отдельно взятый адвокат, активно апеллирующий к общественному мнению вряд ли будет услышан и достучится до миллионов граждан, в поддержке которых он нуждается, тогда как голос адвокатской корпорации незамеченным быть не может. Совершенно очевидно и исторический опыт русской присяжной адвокатуры, в особенности, тому пример, объединенные адвокаты - чрезвычайно неудобные оппоненты в публичной дискуссии. Более того, судебная система есть та самая лакмусовая бумажка, которая наиболее ярко свидетельствует о справедливости (либо несправедливости) устройства общественных отношений сложившихся и культивируемых государственной властью. Зачастую суровая реальность отправления правосудия в России очень далека от продекларированных принципов и целей. Сегодня этот вопрос как никогда стоит остро, сегодня, когда Судебная реформа остановилась на полпути и замерла в ожидании очередного импульса «политической воли». Государственная власть и отдельные прохиндеи «от власти», все чаще используют суды в своих корыстных целях, поэтому квалифицированно донести правду о положении дел при отправлении правосудия и судах до общества никто кроме адвокатуры не в состоянии. Понимая значение голоса объединенной адвокатской корпорации, власть решила взять его под жесткий контроль, присвоив себе право определять форму адвокатского объединения.
Такая «неквалифицированная» правотворческая деятельность приводит к ошибкам даже искушенных в проблемах адвокатуры исследователей. Так известные адвокаты-ученые Генри Резник и Петр Баренбойм полагают что: «… индивидуальные адвокаты и палаты адвокатов образуют адвокатуру, которая на сегодняшний день является единственным законодательно признанным институтом гражданского общества.»    Здесь безусловно явная натяжка. Если с тем, что индивидуальные адвокат составляют адвокатуру можно согласиться, то с тем что «…и палаты…» - нет. Региональные Палаты адвокатов действительно объединяют на основе индивидуального членства адвокатов и поэтому могут претендовать на то, чтобы считаться формой (организацией) корпоративного единения, но не более. По своей правовой природе Палаты адвокатов не являются равными адвокатам субъектами прав, поэтому говорить о их внутрикорпоративном равенстве не правомерно. Палата адвокатов РФ, также не является частью адвокатуры хотя бы потому что «индивидуальные адвокаты» не являются ее членами. Палату адвокатов РФ следует рассматривать как представительный орган палат регионов адвокатов, орган координации адвокатской деятельности в установленных законом границах.
    Подводя итог вышесказанному, мы убеждены, что об адвокатской корпорации следует говорить как о сословии (группе физических лиц)  «индивидуальных адвокатов», профессиональных правозащитников имеющих безусловное право на самостоятельный выбор формы внутрикорпоративного устройства.   
    За объединением адвокатуры стоит решение и второго вопроса, вопроса о руководителях. Имея возможность определять структуру корпорации, государственная власть получила возможность манипулировать руководящими кадрами, а это уже совсем другой уровень взаимоотношений.
    Внесенные в декабре 2004 г. в Закон поправки определяющие порядок ротации членов Советов адвокатских палат, яркое свидетельство сделанному выше выводу. Когда чиновники от власти оценили первые результаты деятельности палат адвокатов, согласовав их с чиновниками от адвокатуры, умело расставленными при первичных выборах, была осуществлена решительная атака на свободу волеизъявления и выбора адвокатов, т.е. на независимость, которая еще формально сохранялась в Законе. На сегодняшний день, от реального самоуправления адвокатуры в рамках палат адвокатов, осталась лишь одна оболочка и совершенно незначительное преграды в виде ограничительного ценза на занятие одной и той же должности (Президента палаты) более двух сроков подряд одним и тем же лицом.        
    Таким образом, от продекларированных в.п.2 статьи 3 где записано, что: «Адвокатура действует на основе принципов … независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов», остались лишь одни декларации и внешний вид, закрепленный нормами закона.
    Государство, развивая инициативу, захваченную на этапе законодательного проектирования устройства адвокатуры, загнало «независимое адвокатское самоуправление» в искусственную форму каковой является «адвокатская палата».
    Увлекшись такой «созидательной работой» законодатель совершил грубые практические и политические ошибки. Так в пункте 1 статьи 35, определяя правовой статус Федеральной палаты адвокатов Закон он закрепил: «Федеральная палата адвокатов Российской Федерации является общероссийской негосударственной некоммерческой организацией, основанной на обязательном членстве адвокатских палат субъектов Российской Федерации.» Именно адвокатских палат, а не адвокатов. Более того, членство адвокатских палат субъектов Российской Федерации в ФПА является обязательным, а не добровольным реализующим право адвокатов на самоуправление. Исходя из данного определения правосубъектности ФПА, можно задать вопрос: на каком же основании пунктом 2 настоящей статьи за Федеральной палатой адвокатов Российской Федерации закрепляется статус «органа адвокатского самоуправления», который согласно Закона «создается в целях представительства и защиты интересов адвокатов в органах государственной власти, органах местного самоуправления, координации деятельности адвокатских палат, обеспечения высокого уровня оказываемой адвокатами юридической помощи.»?  Если с назначением Федеральной палаты адвокатов как представителя региональных палат можно, условно согласиться, то с функцией представительства адвокатов - категорически нет. Таким образом, из конструкции правоположения сформулированного в статье 35 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»  Федеральная палата адвокатов не может признаваться органом адвокатского самоуправления, потому что сами адвокаты такой инициативы не изъявляли и не реализовывали. Законодатель в данном случае, попал в собственную ловушку, заложив в Закон негодный принцип концептуального разделения адвокатской деятельности и адвокатуры.
    «Добровольно-принудительно» созданные Палаты адвокатов субъектов РФ, тем не менее, наделены как полномочиями организатора адвокатской деятельности, так и полномочиями института гражданского общества.
    Из Статьи 29 к полномочиям организаторским следует отнести:
•    обеспечение оказания квалифицированной юридической помощи, ее доступности для населения на всей территории данного субъекта Российской Федерации;
•     организации юридической помощи, оказываемой гражданам Российской Федерации бесплатно;
•    контроль за профессиональной подготовкой лиц, допускаемых к осуществлению адвокатской деятельности;
•    соблюдением адвокатами кодекса профессиональной этики адвоката.
Как видно из процитированного, основной задачей стоящей перед адвокатской палатой субъекта РФ является организация профессиональной юридической помощи, от приема граждан в адвокаты до создания условий в обеспечении всех нуждающихся квалифицированной юридической помощью гарантированной Конституцией РФ. (выделено мной - И.Я)
    К полномочиям адвокатской палаты, как организации реализующей интересы института гражданского общества следует отнести полномочие по  «представительству и защите интересов адвокатов в органах государственной власти, органах местного самоуправления, общественных объединениях и иных организациях», но и в этом случае такое полномочие необходимо рассматривать не как универсальное, а лишь в объеме правомочий ограниченных профессиональной деятельностью. При таких обстоятельствах возникают две проблемы, которые еще предстоит решать. Проблема первая, имеет ли право адвокатская палата представлять интересы конкретного адвоката, если сам адвокат этого не желает? Порождает ли обязательное членство адвокатов в палате безусловное право палаты представлять интересы адвокатов, если такое право они добровольно палате не передавалось. Проблема вторая, если представительские полномочия Адвокатских палат ограничены исключительно адвокатской деятельностью, как же решать иные проблемы, возникающие из принадлежности адвокатов к сословию, но на прямую не вытекающие из адвокатской деятельности: социальные, культурные, политические и иные.
    Как нам представляется, законодатель, натолкнувшись на эти и другие аналогичные проблемы, понял что настоящий Закон решает их лишь в части организации квалифицированной юридической помощи, оставляя без внимания иные сферы жизни и деятельности адвокатского сословия.  
    Пытаясь компенсировать такой существенный и принципиальный недостаток Закона, который ставит под сомнение смысл его принятия, была выбрана формула, закрепленная в  Статье 39, согласно которой «Адвокаты вправе создавать общественные объединения адвокатов и (или) быть членами (участниками) общественных объединений адвокатов в соответствии с законодательством Российской Федерации. Общественные объединения адвокатов не вправе осуществлять предусмотренные настоящим Федеральным законом функции адвокатских образований, а также функции адвокатских палат субъектов Российской Федерации или Федеральной палаты адвокатов либо их органов»
    Таким образом, все вернулось на круги своя, законодатель данной отсылочной статьей подтвердил наше предположение, что заложенный в настоящем законе конфликт между профессиональной правозащитной функцией и функцией адвокатуры как института гражданского общества обеспечивавшегося независимым самоопределением и самоуправлением, в рамках настоящего закона не позволяет адвокатуре эффективно решать не первую задачу ни вторую.

И. Яртых