Оказание юридических услуг - консультации, защита и представительство в судах по гражданским, уголовным, административным и хозяйственным делам.
Научные публикации
«Независимая газета» 19.03.2008 г.
Благородный жест с сомнительными мотивами
 Предложение Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) РФ засчитывать срок, отбытый осужденным в следственном изоляторе, как день за два, можно было бы расценить как благородный жест, если бы не ряд обстоятельств, которые вызывают недоверие к данной затее. Во-первых, я не считаю, что режим в СИЗО жестче, чем в колонии общего режима. К примеру, в СИЗО количество свиданий, передач законом не ограничено, все отдано на усмотрение следователя, тогда как на зоне все это жестко регламентировано Уголовно-исполнительным законодательством. В СИЗО как правило, камеры значительно лучше обеспечены дополнительным бытовым оборудованием, имеются холодильник, телевизор другие электроприборы приобретенные за счет самих же сидельцев и их родственников. В колонии обеспечение бытовой техникой ограничено финансовыми возможностями учреждения. Одно дело, когда холодильник, скажем, на 5 - 10 человек (в СИЗО) и совсем другое - на 50 и более человек (в колонии). Что касается передач, то тут очень большое значение имеет географический фактор. СИЗО, как правило, расположены по месту жительства (поскольку большинство преступлений совершается по месту постоянного жительства) подследственного и снабжать его домашними продуктами родственникам проще. Отбыв по приговору в колонию, осужденный оказывается за сотни, а то и за тысячи километров от семьи и далеко не все располагающей достаточными средствами, чтобы регулярно навещать отбывающего наказание и тем более снабжать его передачами. Поэтому с этой точки зрения, аргументы в пользу зачета «день за два» мне кажутся очень сомнительными.
Во-вторых, за этой сомнительной инициативой мне видится другой скрытый и может быть основной мотив этой инициативы. У нас, к сожалению, сейчас сложилась ситуация, при которой суды вновь вернулись к практике практически безальтернативного выбора меры пресечения в отношении, подозреваемого (обвиняемого) на период проведения предварительного следствия. Об этом уже писано-переписано, сказано-пересказано. Недавно председатель Верховного суда РФ Вячеслав Лебедев в тысячу первый раз обратил внимание судей на необходимость использования альтернативных ограничительных мер в отношении подозреваемых на период следственных действий. Но судьи настолько привыкли работать в жесткой связке со следователями и прокурорами, что даже на призывы своей высшей инстанции не реагируют, продолжая штамповать решения о заключении под стражу, свято веря, что при этом блюдут государственный интерес. А далее, когда человек оказывается невиновным, возникает неразрешимая проблема. У оправданного возникает право на реабилитацию. При таких обстоятельствах, как обвинение, так и судьи всеми силами стремятся вынести хоть и шаткий, но все-таки обвинительный приговор, чтобы легализовать уже состоявшееся «де факто» наказание по уже отбытому сроку. Есть основания подозревать, что инициатива с пересчетом срока по формуле «день за два» - это попытка подсластить горькую пилюлю тем, кто становится заложником этой порочной практики. Хотя сладкого тут мало, особенно если учесть, что механизмы реабилитации несправедливо арестованных, компенсации причиненного им материального и морального ущерба у нас фактически не работают. Когда мой подзащитный Павел Поповских, проходивший по делу об убийстве Дмитрия Холодова, добился извинений от Генпрокуратуры РФ и соответствующих выплат от Минфина, общественностью это было воспринято как сенсация. За четыре с половиной года нахождения под стражей и необоснованным обвинением ему в конце-концов была выплачена компенсация в размере 100 000 рублей. Единичные случаи реабилитации свидетельствуют о том что государство не умеет и не желает признавать свои ошибки. Чиновниками при отправлении уголовного правосудия игнорируется государственная политика о гуманизации уголовного процесса основанного на законе, и выдумываются различные способы и формы консервирования негативных явлений сложившихся в правоприменительной практике.
В-третьих, представляется что инициаторы этих новшеств даже  не пытались прогнозировать их последствия и самые неожиданные сюрпризы, которые они могут преподнести всему процессу отправления правосудия. Смоделируем, к примеру, такую ситуацию. Следствие и судебный процесс в общей сложности длились три года. (Это реальный срок, например, обвиняемые по делу о покушении на Анатолия Чубайса находятся под арестом без малого три года,  суд в третий раз начинает рассматривать дело с нуля и неизвестно как долго еще процесс продлится). Умножаем три на два - получается шесть лет. Что будут делать судьи, если санкция по статье обвинения, по которой дело рассматривается, предусматривает наказание в виде лишения свободы максимум на 5 лет, а подсудимый уже отбыл в СИЗО до приговора сверх того?
И, наконец, в-четвертых. В предложении ФСИН заложен колоссальный коррупционный потенциал. Не секрет, что не все осужденные убывают из СИЗО по этапу, есть достаточно большой контингент, который отбывает наказания за преступления небольшой и средней тяжести в изоляторах, особенно те кто до вступления в законную силу приговора суда уже большую часть срока пробыл в изоляторе. Уже сейчас есть негласные расценки за то, чтобы не ехать «на зону», а остаться отбывать срок в изоляторе. Если поправка «день за два» пройдет в закон, эти расценки взлетят на порядок!
Не думаю, что инициаторы исходили из каких-то корыстных соображений. Но и не исключаю, что сама идея родилась просто по глупости.

И. Яртых